?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Flag Next Entry
"Трудно быть богом". Что я думаю об этом фильме.
главный
nantik7
«Трудно быть богом» - один из самых значительных, на мой взгляд, фильмов начала 21 века.  И, конечно, самых страшных. Это чудовищный по своей силе и ясности приговор русской интеллигенции, её надеждам, чаяниям, упованиям и, главное, ей самой, её душевному облику. Я уверена, что у фильма есть конкретный адресат – русский интеллигент-шестидесятник и его наследники, в том числе и сам Герман. Это те люди, для которых Стругацкие были кумирами, которые передавали друг другу фразы «За серыми придут черные», искали свободу в джазе, аплодировали любимовскому Отелло с обезьянкой на плече под чистый звук саксофона. Эти люди, сидящие сейчас в зале, любят Брейгеля, ясно представляют себе дожди Тарковского, они знают, что актеры не смотрят в камеру, но самые продвинутые вспоминают, что и такое бывает, если автору важно подчеркнуть игровой момент (и Лотмана, конечно, читали). Интеллигенты верят в науку, а образ ученого-просветителя, да и просто гения, пусть даже непризнанного (ещё и лучше – непризнанного) давно в их сознании стоит на пьедестале. Там же располагаются несколько мифов – о великой силе искусства,  образе Спасителя, необходимого человеку в качестве нравственного ориентира и, да, чуть не забыли о «слезе ребёнка».

Не стоит, наверное, подробно рассказывать, как разрушаются все мифы – как один книжник в припадке мелкой злобы бежит за солдатами, которые сейчас вот утопят соперника в выгребной яме, бежит, чтобы припомнить ему обиды. Совершенно убийственная аллегория того, как наши «книжники» готовы солидаризоваться с убийцами и «до выгребной ямы» спорить о том, кто прав.   Приговор учености. Вера в светлую и добрую основу человеческой личности во многом строилась в русской литературе на образе ребенка. Здесь тоже есть ребенок – не дебил, наоборот, очень даже просвещенный, он проделывает такие мерзости, которые даже описывать словами страшно.  Главный герой – с лицом шута и одновременно Спасителя – очень узнаваемый образ – он держится за все эти мифы, до последнего (до книжника Будаха), он вначале ещё вспоминает Пастернака, потом довольно равнодушно рассматривает фреску, говорит сакраментальную фразу о жалости, которой якобы полно сердце (едва ли не намеренно цитирует «звездные» слова романа), но нет – в его сердце умирает и жалось, и любовь. В последние полчаса фильма остается только ярость – сродни той, которую испытывает оскорбленный – у него отобрали все, что хоть как-то напоминало о нем как о человеке.  Страшнее то, что происходит потом с главным героем – он не становится победителем, эпического Кухулина Герману не нужно, он не становится и новым Мессией или даже Дьяволом – нет, в этом мире нет Добра и Зла, поэтому нечего делить. Главный герой – один из тех арканарцев, он уже не бог, не Бог, ни царь и ни герой. Он будут жевать эту вечную жвачку жизни, неистребимую до конца, он теперь по-своему свободен, он оторвался от всего. Думаю, что символ такой жизни – джазовая мелодия, звучащая в конце фильма.  И чуть припорошенная снегом грязь – это планета в новом для героя качестве: она навсегда стала домом, и уже не так пугает.
Человек есть грязь, он вышел из грязи и в ней же пребывает, грязь – это субстанция жизни, и в ней нет никакого развития: то, что поглощается, извергается обратно – дурная бесконечность, бессмысленный и неистребимый круговорот. В эту грязь так и не вдохнули воздух, Бога здесь нет. И это самое страшное - не то, что Бог не пришел или его так и не нашли – все богоискательство и в сердце главного героя («Боже, если ты есть, останови меня») и в нашем восприятии (евангельские аллюзии очевидны) ни к чему не ведут – перед нами ясный и отчетливый атеизм. Бога нет вообще, и все наши попытки его найти – это всего лишь гонка за иллюзией, за очередным мифом.  Невозможна вера в людей, если их не за что любить, а любить можно только за что-то.  И любить Бога «просто так» невозможно, признайтесь же, господа интеллигенты, что вы думаете так же, как и я, режиссер Алексей Герман, поэтому и нет в нашей душе никакого Бога. Нет науки, нет просвещения, нет развития, нет Добра и Зла, нет Бога, нет любви.
В фильме нет сексуальных сцен, даже в биологическом их «звучании». Все-таки секс предполагает сильные эмоции, активность и некую идею законченности – ничего этого Герману не нужно. В мире бессмысленного переваривания даже секс слишком «жизнеподобен», напоминает о страстях, которых нет. И стремление к власти – не страсть, а так – привычка.
В фильме практически нет натурализма – «Хрусталев» гораздо более натуралистичен и потому в нем есть жизненное содержание. Здесь Герман намеренно уводит камеру в сторону – сами выделения и лицо человека, совершающего эти оправления, «напрямую» не связаны, испражнения не показаны крупным планом, даже вываливающиеся кишки (Герман все же верен тактике «сильного кадра») в общем-то выглядят весьма условно.  Зрителя не насилуют с особой жестокостью, его не унижают, с ним очень жестко беседуют.
Три с лишним часа напряженного диалога – как благородный дон постепенно перестает быть человеком и становится не очень понятно кем (если и усматривать признаки надежды в фильме – то в неопределенности статуса главного героя в конце), так и зрители с неослабевающим напряжением расстаются с интеллигентскими мифами. Или не расстаются? Фильм построен так, что автор бесконечно провоцирует зрителя к активному диалогу: кто-то будет искать в этом видеоряде сюжет Стругацких и не соглашаться с авторской трактовкой, кто-то всматриваться в главного героя и следить за психологической мотивацией его поступков, кто-то искать культурные аллюзии и даже символы. В одном действии, сюжетном повороте пересекаются несколько «раздражителей». Дон Румата выходит убивать, потому что у него есть сила, а не воспользоваться ею в ситуации, когда тебя довели,  невозможно – это ясная психологическая мотивация. В книге он звереет оттого, что у него отняли любимую женщину, но у Германа любви никакой нет – зритель-фанат Стругацких думает, почему так. Герой надевает маску языческого бога, то есть «культурный» зритель понимает, что убийство может быть оправдано с точки зрения древней культурной традиции – это последняя надежда внесения смысла в эту систему жизни, ибо с христианством уже покончено. Зритель-психолог ищет лица главного героя – его не покажут, зритель – знаток Стругацких хочет лиризма – не дождется, «культуролог» алчет кровавого побоища – не тут- то было. Все ожидания «обламываются».  Ни у героя, ни у зрителя (они уже к концу сроднились) нет ни психологического удовлетворения, ни новой, пусть и архаичной, справедливости. Нет традиции, нет культуры, по сути дела, нет и психологии. И никакого катарсиса.
Но зрители без конца ловят протянутые им нити диалога, даже не диалога, а яростного вызова.  Вызова такой силы и такой ясности, что с ним невозможно согласиться. Не знаю, рассчитывал ли Герман на такой эффект, или это свойство всех великих произведений – перерастать замысел.  После фильма мне хотелось кричать «НЕТ, все не так». Неправда, есть любовь, есть культура, есть человечность - я это знаю, люди НИКОГДА не будут такими. Я верю в это.  Не случайно в художественном мире этого фильма нет места искусству, ибо искусство – это связь с Богом, это стремление к красоте.  Люди в Арканаре лишены душевной потребности в красоте, а ведь такого не может быть. Даже в «грязном Средневековье» люди создавали шедевры, стремились украсить, облагородить свой быт – мы знаем это, и Герман намеренно выводит искусство из общей парадигмы фильма. Так что надежда у нас есть – пока живо искусство и потребность в нем.
Tags:


  • 1
Совсем не хочется смотреть после твоего и Катиного рассказов.

Напрасно. Мне ни секунды не было скучно. Но некоторая душевная стойкость необходима - да, хотя бы на три с лишним часа.

спасибо большое! самый глубокий и самый интересный для меня из всех прочитанных мною отзывов

Спасибо. Очень для меня неожиданная и, конечно, лестная похвала.

Спасибо, дорогая. Про скучно даже не подумалось. Но плохо было по-настоящему.

Ох, Ленка, я до сих пор не отошла от впечатлений.

а я, в общем, не совсем так понял.
Там что происходит - драма банкротства позиции отстраненного наблюдателя. В этом смысле вы правы - да, это порождено такими мыслями о российской интеллигенции - но это лишь исходная точка для Германа, для нас совсем не важная.
Тут интересен сам мир, в котором находится Румата - это очень тесный мир, в нем невозможно уединиться, невозможно избежать прикосновений к чужим телами и чужих - к твоему телу. Он не оставляет места отстраненному наблюдателю, таковой в нем противоестествененн и если он имеет сердце и ум понять происходящее, то он неизбежно начнет в нему участвовать. А начав - примирится с ним и даже поймет в нем некую красоту. (А все красиво -картинка-то великолепна в каждом кадре).

Да, про тесноту все верно. Перспектива - только в начале и конце. Да, есть впечатление соприсутствия, погружения в "воронку" - Герман, конечно же, такого эффекта добивался. Но красоты там все же нет, этот мир безобразен и противоестественен - и примириться с ним может такой же, вне красоты и любви существующий человек. Для Германа, да и для обычного зрителя это невозможно. Зритель одновременно и снаружи (прием камеры, в которую заглядывают) и внутри кадра. Но ему там душно и противно - эти люди не вызывают желания их понять, а значит и принять, за ними можно наблюдать и терпеть, по возможности отстраняясь, - что дон Румата и делает до поры до времени. Мне все-таки дорога идея диалога автора со зрителем, игра в сближение - отстранение позиции, а не погружения до потери лица.

Боже мой, я и прочесть-то это дело ниасилила.
Вот чисто солому жуешь.
А тут ещё и смотреть.

Я вообще-то не поклонница этого романа Стругацких. Кино имеет к нему весьма опосредованное отношение. Не уверена, впрочем, что "Трудно быть богом" - "постовая" фильма.

Извините, я как-то очень невежливо кинула ссылку на Вас не спросив разрешения. Надеюсь, Вы не очень против.

Спасибо, я уже видела. И совсем не против.

Ну ты сильна! Разложила Германа на полутора страничках, все 3,5 часа фильма и все 10 лет съемок...

Да ладно тебе. Я ж так, в общих чертах. Тут ещё много чего можно написать- фильм-то стоящий.

Ух ты! Отличный отзыв! Спасибо тебе!
Но смотреть пока точно не буду. Градус внутреннего безблагодатного пессимизма зашкаливает и боюсь его увеличивать.
Аффтор, пиши ЕСЧО!
(игривый гугл исправил слово "пока" на "попка" ))) Решил меня подбодрить, что ли? В контексте твоего разбора действие гугла смотрится как-то знаково ) Можно истолковать)

Инка, не смею советовать - меня до сих пор образы из фильма преследуют.
"Попка" по отношению к нашей российской действительности - это как-то слишком ... по-постмодернистски. Не наш метод.

Давно я этот фильм ждала - один из любимейших режиссеров, одна из любимых когда-то книг. Посмотрю обязательно, но позже, сейчас нет сил в такой мрак погружаться. За подробный разбор спасибо.

Спасибо и вам. Да, тут решиться надо посмотреть. А я, пожалуй, в ближайшие дни на "Нимфоманку" схожу - все равно терять уже нечего:)

Уважаемая Наталья Борисовна!

Я вообще-то высказалась по поводу этого фильма в жежешке уважаемого Ильи, но добавлю, с Вашего позволения.

1) "После фильма мне хотелось кричать «НЕТ, все не так». Неправда, есть любовь, есть культура, есть человечность - я это знаю, люди НИКОГДА не будут такими."
Всё не так. Всё перечисленное есть в нашем мире,есть кстати и в мирах Стругацких, и не понятно, зачем кричать. В мире г-на Г. всего этого действительно нет - и поэтому он НЕ ПЕРЕСЕКАЕТСЯ с нашим (не говоря о Стр.). Вот и всё. так что нет у Г. ни нитей диалога, ни вызова - есть плевок, даже струя г., выпущенная в душу тех, кто так ждал встречи с любимой книгой на экране. Как я написала уважаемому Илье: выкопать и выбросить.

2) "как благородный дон постепенно перестает быть человеком и становится не очень понятно кем" - а вот этого у Г. нет. Румата у него с самого начала такой же скот как все остальные, и ничего он не перестаёт.

3) Не по фильму. Знаете, что, по-моему, самое гадкое и страшное в интеллигенции (хотя для Вас это явно не ругательное слово)? ВЕРА. И да, её перечисленные Вами мифы. Надо не верить, а изучать мир и принимать его таким, какой он есть. И стараться его использовать в своих целях. Вот Вы пишете: "люди НИКОГДА не будут такими. Я верю в это" - а они такие и есть, Г. прав. Он не прав в другом: что есть И кое-что ещё. Но очень мало в ком.

Ну так дон Румата и изучает мир, и именно для достижения своих целей (книжник). И без веры, и без Бога.

  • 1